Новости

Отношения между Тегераном и талибами ждут неопределенного будущего - Новости Bbabo

Новости - Во время своего недавнего визита в Тегеран исполняющий обязанности министра иностранных дел движения «Талибан» Амир Хан Муттаки и его иранский коллега Хосейн Амир Абдоллахян договорились о торговой сделке и обсудили взаимные опасения по поводу наркотиков и проблем беженцев.

Министр Саудовской Аравии приветствует «прекрасную возможность» принести полезные ископаемые в мир на FMF

По сообщениям, Иран также использовал эту возможность, чтобы наладить отношения между талибами и их политическими противниками в Афганистане, в том числе Ахмадом Масудом, сыном покойного Ахмад Шаха Масуда, и Исмаэлем Ханом, военачальником из провинции Герат. Оба этнически таджики, и оба являются ключевыми союзниками Ирана в Афганистане.

Искалеченные экономическими санкциями США и находящиеся под угрозой терроризма ИГИЛ, Иран и талибы в настоящее время имеют общее дело для развития экономического, политического сотрудничества и сотрудничества в области безопасности. Вопрос в том, насколько далеко продлится это дружелюбие в будущем.

С 1979 года иранскому клерикальному режиму приходилось сталкиваться с целым рядом проблем в Афганистане — от войны против Советов и последовавших за ней распрей моджахедов до предыдущего правления талибов и войны с терроризмом после его падения — чтобы предотвратить любые потенциально изнурительные последствия. Подобный прагматизм мотивирует нынешние дипломатические отношения Ирана с режимом де-факто Талибан.

На протяжении всего этого времени стратегический приоритет Тегерана находился за пределами его западной границы, на Ближнем Востоке, особенно в Персидском заливе, где он стремится подстрекать сектантские меньшинства и поддерживать воинственные движения против арабских правительств. Этот фокус требует относительной стабильности вдоль восточной границы Ирана с Афганистаном, где постоянные боевые действия привели к беспрецедентному гуманитарному кризису.

Хотя потенциальные риски, связанные с этим, вызывают беспокойство у всех соседних стран, они вызывают особую озабоченность у Ирана, который стремится воспользоваться преимуществами ухода США из Афганистана в прошлом году.

Стратегия Тегерана за 20 лет войны в Афганистане хорошо сработала. В 2001 году она молчаливо поддержала США в разгроме Талибана, формировании временного афганского правительства и предоставлении разведывательных данных на поле боя против «Аль-Каиды».

Однако последующее объявление США «оси зла» побудило Иран тайно поддержать возрождение талибов, не угрожая напрямую интересам США в стране. Последующее решение США о вторжении в Ирак позволило Тегерану поднять ставки на Ближнем Востоке, в то время как он открыто взаимодействовал с талибами.

Иранский режим считает отступление США из Кабула подтверждением своей стратегии «оси сопротивления», заключающейся в использовании ополченцев для подстегивания волнений на Ближнем Востоке.

По тем же причинам он объединился с другими соседями Афганистана, включая Пакистан, и региональными заинтересованными сторонами, такими как Россия и Китай, чтобы заполнить постамериканский политический вакуум в Афганистане.

Однако этот прагматичный поиск в Афганистане столкнется с серьезными проблемами в обозримом будущем.

Иранский режим считает отступление США из Кабула подтверждением своей стратегии «оси сопротивления».

Все зависит от того, как будет развиваться гуманитарный кризис в стране. Если в этом году ситуация ухудшится и приведет к новой волне гражданской войны и терроризма, может произойти повторение региональных опосредованных войн. В таком случае Тегеран предпочел бы присоединиться к России, Индии и республикам Центральной Азии в поддержке хазарейских и таджикских группировок в Северном Альянсе, как это было в 1990-х годах.

Фронт национального сопротивления, возглавляемый Ахмадом Масудом, может стать новым противником талибов. На этот раз в распоряжении иранцев будет больше сил: ополчение Лива Фатемиюн, состоящее из закаленных в боях хазарейцев, завербованных Корпусом стражей исламской революции для ведения войны в Сирии. В основном они вернулись домой и без колебаний вступят в бой с талибами.

Даже если мы исключим этот наихудший сценарий, которого не хотят ни соседи Афганистана, ни региональные заинтересованные стороны, способность Ирана извлечь выгоду из экономических, политических интересов и интересов безопасности в возглавляемом талибами Афганистане ограничивается несколькими факторами.

Во-вторых, хотя длительное присутствие возглавляемой США коалиции в Афганистане послужило скрытым благом для Тегерана, ее внезапный уход усугубил экономические проблемы Ирана. Имея около 2 миллиардов долларов экспорта нефти и других товаров в Афганистан, Иран может укрепить свои валютные резервы и обойти последствия иностранных санкций за последние два десятилетия.

Замораживание США 9,5 миллиардов долларов афганских фондов, сократившее экономику страны наполовину, повысило стоимость иранских товаров для афганских домохозяйств и предприятий, тем самым снизив спрос и вызвав рост инфляции в Иране.

США не готовы в ближайшее время разморозить афганские средства. Иран также не может надеяться избежать полного воздействия санкций США, даже если ядерная сделка будет восстановлена, и получит лишь частичное облегчение.

В-третьих, экономические амбиции Тегерана в Афганистане, в том числе использование иранского порта Чабахар и связанной с ним инфраструктуры, которая была построена при поддержке Индии для создания центра торговли с республиками Центральной Азии, фактически зависят от готовности талибов включить таджикских и хазарейских лидеров в правительство, тем самым позволив Ирану усилить свое политическое влияние в Афганистане.

Дело в том, что Кабул в настоящее время контролируется сторонниками жесткой линии из Кандагара и лидерами Хаккани, которые придерживаются пакистанской линии. Учитывая свое историческое соперничество с Индией, которая сыграла свою роль в обострении афганского конфликта, Исламабад будет сопротивляться попыткам Тегерана еще больше подорвать его доходы от транзитной торговли Афганистаном, которые за последнее десятилетие сократились на 80 процентов.

Наконец, опасения Ирана по поводу безопасности вдоль границы с Афганистаном, протяженностью более 900 км, также подчеркивают хрупкость его нынешних дружеских отношений с талибами. Тегеран был бы счастлив, если бы тысячи афганских беженцев ежедневно пересекали его территорию, или половина мировых наркотиков, происходящих из Афганистана и контрабандным путем через Иран, попадала в Европу.

Проблема в том, что поток наркотиков и беженцев также оставляет изнурительный отпечаток на его обществе и экономике. Опасения Ирана по поводу возрождения экстремистского насилия в приграничных районах Хорасан и Систан-Белуджистан никуда не делись, равно как и его затяжной конфликт с Афганистаном из-за совместного использования скудных водных ресурсов.

Отказ от ответственности: мнения, выраженные авторами в этом разделе, являются их собственными и не обязательно отражают точку зрения bbabo.net.